Это просто удача, что пересеклись лишь их пути, но не интересы. В противном случае оба сделали бы все, чтобы получить сполна долг крови. Той, что давно пролилась в красную землю Эфиопии, но так и осталась не отомщенной.

Максимов, как обещал, отвел взгляд, досчитал до десяти и лишь после этого оглянулся. Женщины за спиной не было. Она исчезла из его жизни, оставив на прощание неприятный холодок близкой опасности.

Он поднес к носу ладонь. Кожа еще хранила запах ее духов. Сквозь тонкую цветочную гамму едва проступала острая ледяная нотка. Словно кинжал, притаившийся в букете хризантем.

"И духи у нас под стать", - мысленно усмехнулся Максимов.

От всей души, так, чтобы загаданное непременно сбылось, он пожелал, чтобы в той жизни, в которую от него уходила женщина, ее стройная фигурка как можно быстрее нарисовалась в оптике чьего-нибудь прицела. Плавный нажим пальца на спусковой крючок - и новая их встреча из ничтожной вероятности превратится в гарантированную невозможность. Почему бы и нет? В той жизни, что вела женщина, такой исход почти закономерен.

С ее слов, женщина летела в Юго-Восточную Азию. Насчет конечной точки маршрута Максимов не был уверен, могла запросто, на голубом глазу, по профессиональной привычке соврать. В одном не сомневался - женщина летела на о х о т у. Ошибиться было невозможно. Выдавал тот особенный блеск в глазах и непередаваемый аромат животного возбуждения, что не перебить никакими духами.

- Кто такая? - с показным равнодушием поинтересовалась Карина.

- Раз ушла, значит - никто, - ответил Максимов.

- Тогда не надо делать такое лицо. - Карина резким движением забросила рюкзачок на плечо.

- Какое?

- Такое! - Она недовольно наморщила носик. - Будто она тебя ломом перекрестила.

- Ну такого, слава богу, не случилось, - Максимов улыбнулся.

И приказал себе до поры забыть все, что связано с этой женщиной. Шестерых друзей, которым обязан жизнью и которых даже не удалось похоронить, одиночный рейд через обезумевшую от войны и жары страну, свору загонщиков, упорно идущую по следу, и лицо отчаянной охотницы, расцвеченное всполохами ночного костра... Все осталось там, где ему и полагается быть, - в прошлом.